Разделы:
Главная
Новости
Творчество
Информация
Публикации
Ссылки
Поиск
Общение
Отзывы

Проекты:
Нан Рамот
Оригами

Счетчики:






БардТоп

Copyleft ©
2002-2017 DarkEol


Статьи/Интервью

Константин Крутских - "Ни страны, ни погоста"
Калининградская правда , 04.08.2001

    Месяц июль стал роковым для российских бардов. Он забрал и Высоцкого, и Анчарова. А в предпоследний день этого месяца семь лет назад ушёл Евгений Клячкин. Ушёл, как и многие русские поэты двадцатого века, будучи гражданином чужой по сути страны, почти никому там неизвестный и ненужный.
    Наш город Клячкин посетил довольно давно - в начале шестидесятых. Он выступал в ДК им. Калинина, будучи ещё никому неизвестным. Однако эта встреча произвела на жителей города - молодых учёных и студентов - неизгладимое впечатление. Чем же можно это объяснить?
    В когорте первых советских бардов Клячкин как-то сразу сумел выделиться, его песни с самого начала стояли особняком от традиционной туристско-геологической романтики. Не было в них и того бесшабашного оптимизма, которым проникнуто творчество шестидесятых. Место человека в мире, непростые взаимоотношения людей, мимолетность бытия, несбыточность желаний - вот тот круг тем, который интересовал поэта.

За спиною холмик остаётся,
Крестиком под ноги ляжет тень.
Не про это ли всегда поется,
Даже если в песне ясный день?

    Это не нытьё и не декаданс, а трезвый подход к жизни, желание постичь её. Его товарищи - Визбор, Городницкий, Кукин тоже пришли к поэзии подобного рода, однако не скоро. У них это появилось вместе с возрастом и умудренностью. Клячкин же освоил эту тему сразу и навсегда. Даже если он брался за привычные темы - пейзажную или любовную лирику, он подходил к этому совершенно по-своему, нетрадиционно и нетривиально. Он умел создать волшебное настроение всего несколькими строчками. Не меньшим достижением стали и песни на стихи Иосифа Бродского. Произведения изгнанника, на японский манер зачарованного смертью, как нельзя более органично слились с исполнительской манерой и мировоззрением Клячкина.
    Тема эмиграции появилась в творчестве Клячкина давно. Именно из-за песни "Я прощаюсь со страной", написанной в начале семидесятых, барду запретили на пятнадцать лет выступать в родном Ленинграде. Мысль же, которую он проповедовал, сейчас уже кажется очевидной - человек, живущий за пределами родины, совсем не обязательно предатель. Сам же поэт в течение трех десятилетий изо всех сил держался за Россию, несмотря на все притеснения. А ведь сразу же легко мог уехать, имея "пятый пункт". Решился же он покинуть родину только в начале девяностых, увидев крах перестройки, поняв, что народу этой страны ждать лучшего бесполезно.
    В первые месяцы жизни в Израиле Клячкин безуспешно пытался почувствовать себя образцовым гражданином этой страны. Несколько песен, созданных за этот период, вроде "Моя страна", мало чем отличаются от помпезных опусов советских идеологов. Однако, чуть-чуть осмотревшись, бард начал хлестко бичевать язвы "исторической родины". Трагедия эмигрантов-евреев, которых якобы ждут с распростёртыми объятиями, ничуть не меньше, чем всех прочих. Ведь для самых лучших людей, тем более для художников, второй родины не бывает. Испытал это на себе и Клячкин. В Израиле ему пришлось совсем не сладко - мало кто хотел организовывать выступления русскоязычного поэта, и ему пришлось взяться за давно забытую и нелюбимую работу архитектора. "Иллюзия и дорога" из собственной песни сыграли с бардом злую шутку.
    Поселившись в благополучной, но совсем не близкой по духу стране, Клячкин не мог забыть о прошлом. Не глядеть назад оказалось невозможным:

Не моя это жизнь,
так чего ж я казнюсь,
Что мешает глазам чётко
видеть предметы?

    Видимо, такое уж свойство имеет шестая часть суши - уехать из неё может только тело, и пока оно живо, душа остается неприкаянной, мается, ищет исхода. Сердце поэта, неожиданно вставшее пять лет назад, только подтвердило эту истину.